- Вот пуля пролетела, и ага.
старая песня
Чтобы разобраться в проблеме ножевой быстроты, а не лепить из говна пулю, мне нужен подопытный в одном экземпляре. Сгодится любой случайный читатель. Дадим ему мысленно нож и посмотрим, что из этого выйдет.
Готов поспорить -- наш экспериментальный читатель будет чрезвычайно быстр. Почему бы и нет? Когда до него дойдет, какая байда попала ему в руки, он вдавит в пол педаль газа своего мозга и стрелка спидометра нервных импульсов, двигающих мышцами его тела, рванется к отметке сто двадцать метров в секунду. Форсаж скелетной мускулатуры -- четыреста тридцать два километра в час -- намного быстрее взлетающего самолета!
Все, что имеется в его анатомии -- приводящие и отводящие мышцы, разгибатели и сгибатели, супинаторы и пронаторы, плюс гладкая мускулатура потрохов, мгновенно сократится как лапка дохлой лягушки под действием разряда электрического тока. Уже понятно, да, что я описываю ступор.
Дамы, дамы, помогите Боре.
Помогите Боре, вам говорят.
Он наделал лужу прямо в коридоре.
Шаг вперед и две назад.
Оставим в покое подопытного, он уже доказал нам, что между скоростью сокращения мышц и быстротой действий в схватке еще та разница. Иначе говоря, из примера видно, что быстрота это не скорость, от которой как таковой мало толку, а в первую очередь скоростная согласованность всего мышечного ансамбля тела. И вот тут уже есть о чем поговорить.
Быстрота и согласованность
Задачка не из простых -- согласовать свои шестьсот с лишним мышц (ладно, шестьсот, пусть мимика лица делает что хочет), чтобы они играли как по нотам.
Сначала -- ноги, которые задают темп и ритмику боя, обеспечивают баланс тела и его уход от угроз противника за острие своего клинка. Ноги выталкивают вооруженную руку, а значит, в их движение должны слитно включаться таз, туловище и плечи. Навык такого слитного, согласованного движения тела выучивается и шлифуется в процессе тренировок. По ходу из навыка убираются стопорящие паузы и лишние, паразитные движения различных групп мышц. Тело настраивается как музыкальный инструмент. Ты перестаешь тормозить или пытаться одновременно делать то, что нужно сделать сейчас, и то, что потребуется в следующую долю секунды.
Правда есть одна маленькая сложность. Сколько бы ты ни шлифовал свою ножевую технику и ни вытворял финты с маневрами, -- жизнь это то, что с нами случается, когда у нас совсем другие планы, как сказал ныне покойный Джон Леннон.
Одно дело спринтер на стадионе. Мало что мешает ему бежать быстрей себя до финиша. И совсем другое -- иметь дело с оппонентом, категорически не согласным с твоим намерением еще пожить на этом свете. Такой оппонент способен преподнести массу неожиданностей. На которые надо тут же, а не потом, реагировать.
Потерять при мгновенном, вынужденно экспромтном реагировании согласованность старательно выученных движений -- раз плюнуть. И значит, стоит с самого начала натаскивать свой двигательный навык на спонтанность.
Это как разница между оркестром, пилящим классическую симфонию по нотной партитуре, и джазом. Ты можешь махать ножом в такт не хуже дирижера. И облажаться из-за собственной инерции там, где нужно постоянно импровизировать.
Смущает сравнение с музыкой? Тогда пошлю лет на четыреста, к создателю испанской системы фехтования Destreza дону Джеронимо Каррансе: «Мастер [клинка] подобен музыканту, который натягивает одни струны и ослабляет другие, пока не настроит свой инструмент в соответствии с законами и пропорциями музыки».
Но достаточно ли одной, пусть даже виртуозной импровизационной согласованности мышц, чтобы сделать из нее быстроту? Нет. Как минимум, требуется еще физическая сила.
Быстрота и сила
Если кто думает, что, взяв в руки нож, даже карикатурного вида дрищ теряет свою безобидность, так он прав. Ткнуть ножом легче, чем набить морду в конфликте. Аналогично костыль помогает хромому передвигаться по улице.
Однако отводить ножу роль костыля для воинственных амбиций дрищей -- изрядная пошлость. В действительности нож требует атлетической силы, не меньшей чем в боксе и прочем ударном рукоприкладстве.
Примечание по ходу
Кстати об ударном рукоприкладстве. Исторически, а я всерьез считаю, что два десятка лет нынешнего ренессанса ножевых практик заслуживают уважительного слова история, получилось так, что наилучшим образом нож культивируют спортсмены, умеющие работать кулаками (воровскую ножевую культуру оставим за кадром). Логично для людей, которые неплохо разбираются в мордобое. И ясно, что они строят техники применения ножа из материала собственных двигательных навыков, исходно заточенных на нокаут.
Этот подход давно доказал свою прикладную эффективность, так что другого как будто и не надо. Но тогда что делать с использованной здесь музыкальной аналогией? Покурили ее и кинули в урну окурком? Или она все-таки способна проблематизировать тему ножа и, соответственно, углубить наши представления о ножевом уколе и резе?
Понимая условность такого сравнения, рискну предположить: нож генетически ближе не нокауту, а к движению виолончельного смычка. Что можно с этого иметь, будет так или иначе обсуждаться в дальнейших постах. А сейчас пора обратно к ножевой быстроте и силе.
Здесь надо понимать, что сила силе рознь. Есть сила, которой поклоняются большие ребята-качки, она является им в виде штанги. Но нож это молитва богу войны, а не бодибилдерства. И потому в нашем случае импровизационная согласованность мышц должна, чтобы стать действительно быстрой, обеспечиваться не способностью поднять рекордный аж до усраться вес, а выносливостью и готовностью раз за разом взрываться из нее силовым действием вопреки нарастающему утомлению.
Последним пазлом этого разговора о ножевой быстроте будет феномен, с трудом определяемый на языке психологии, шарахающейся от настоящей агрессии словно мышь от веника. В пику классическим фехтовально-французским терминам, приблизительно назову его sens de carnage.
Sens de carnage
Французское слово carnage -- из лексикона арго, оно достаточно грубо и переводится как резня и кровавая бойня. В свою очередь, sens -- это чувство, чутье и даже чувственность, а также точка зрения, направление, движение и смысл в одном флаконе.
Не много ли чести резне в таком термине? Тем более, что все, начиная с реальных бойцов и заканчивая, прости Господи, какими-нибудь кадочниковцами, разящими вооруженного противника теорией своего гуру, вовсю эксплуатируют благородное sentiment du bataille -- чувство боя, которое смаковали еще дуэлянты-дворяне времен короля Людовика.
Примечание по ходу
Популярному учению А.А. Кадочникова (отсюда и кадочниковцы), создателя, как сказано в Википедии «одной из наиболее известных в России систем рукопашного боя», следует уделить некоторое внимание. Если не вдаваться в подробности, основатель учения по-видимому исходил из того, что бой это нечто вроде биомеханической игры в шашки, где кто умнее, тот и в дамках. Сия благая весть прельстила многих.
Не учли одного -- биомеханика, очищенная Кадочниковым от всего, что не укладывается в ходульные схемы движений рычагов-костей скелета («сгинь нечистая сила, останься чистый спирт»), чистым спиртом реального боя не стала и в принципе стать не могла.
В итоге получились то, что получилось -- «русский рукопашный бой», адепты которого хороводятся исключительно друг с другом и десятой дорогой обходят любую возможность сравнить свои навыки с навыками представителей других рукопашных школ. Как будто это по русски.
Как сказал то ли в конце XVI-го, то ли в начале XVII-го века японец Като Киёмаса, которого современники считали самураем хотя и наводящим ужас, но не лишенным приветливости: «Самурай, увлекающийся танцами Но, не входящими в число боевых искусств, должен быть приговорен к сеппуку». И похоже, что подлинная русская боевая традиция, не важно, в каких формах она сегодня себя выражает, кадочниковцев приговорила. Не поймите меня правильно, не к сеппуку -- нынче другие времена. Просто коллективное пренебрежение. Но это так, к слову.
И ша, я не против чувства боя. Оно, как известно, позволяет предчувствовать намечающиеся действия оппонента раньше, чем те приходят ему в голову и соответственно их опережать. Вроде бы вот она -- самая что ни на есть быстрота! Что бы ни делал твой оппонент, тебя там уже нет. Ты там, где он совсем не хотел бы тебя видеть. И все же, во всем этом есть скрытый дефект.
Чувству боя хорошо в поединках, где имеются спортивные правила -- дистрофичные отпрыски старых дворянских дуэльных условностей. Посреди правил чувство боя как рыба в воде -- их оно, в общем-то, и чувствует. Про то же, если подумать, написал в своем учебнике фехтования Д. А. Тышлер: «В фехтовании влияние тактики на результат поединка во многом определяется правилами соревнований» и так далее.
Ну а что, если правил нет? Где тогда будет чувство боя с его быстротой? … «Господа офицеры, молчать!» (поручик Ржевский), -- иными словами, вульгарные варианты ответа прошу не озвучивать, ибо вопрос риторический.
Оказавшись на территории без правил, замороченное нормами сознание, которым мы пользуемся в обыденной жизни (это касается и спортсменов с их соревнованиями), испытывает колоссальный стресс. Оно обнаруживает, что из под него вдруг исчезли подпорки и проваливается. Ощущение -- как в падающем лифте. Не зря говорят: «Земля ушла из под ног».
От такого потерявшего свою гравитацию сознания пользы ноль, а вернее, -- одни неприятности. Но Бог не фраер и позаботился о том, что нужно человеку в экстремальных ситуациях. Если не дать своему провалившемуся сознанию утащить себя в яму, или куда еще оно там летит с беззвучным воплем, ты остаешься…
Кстати, кто -- ты? Ведь ты привык идентифицировать себя с содержимым собственного ума, и вдруг оно слилось куда-то. А ты остался, причем вдвойне, втройне, в чистом виде и в черт знает какой математической степени -- ты.
Короче, это то, про что хочет, но не может внятно говорить наука психология. Хотя херня вопрос -- достаточно чтобы раз мимо свистнула розочка разбитой бутылки, и ты начинаешь разбираться в подобных вещах. Тебе уже не надо объяснять, что значит действительно быть, а не привычно присутствовать в сшитом из правил общеупотребительном мире.
Интересно, что приглядевшись к своему опыту голого, лишенного правил и норм -- трансцендентного по отношению к ним бытия, мы узнаем в нем... собственную волю. И именно здесь обнаруживается радикальная разница между описанным выше чувством боя и тем, что за неимением лучшего термина я назвал sens de carnage, или чувством резни.
Сейчас буду много и, наверно, коряво цитировать «полярного лиса» Второй мировой войны дважды героя Советского Союза В. Н. Леонова («Лицом к лицу. Военные хроники отряда особого назначения Северного флота. 1941 - 1945 годы»):
«Очень важный момент — нужно стараться увидеть глаза противника. Он должен сразу испугаться».
...
«Схватка с врагом обычно кончается раньше, чем встречаются штыки».
...
«Боевая практика убедительно показывает, что рукопашных схваток, когда оба противника с одинаковой энергией борются за победу, не бывает. Один из двух обязательно струсит и отступит, а если отступать некуда, сдастся в плен. Другой, действуя решительно, будет выполнять задачу до конца. Этим вторым будет тот, у кого сильнее воля. Таков психологический закон боя».
...
«У нас иногда говорят, что человек, знающий приемы самбо или еще какой-либо подобной борьбы, легко и просто может разоружить своего противника. Это действительно легко и просто, когда схватка происходит в спортивном зале и невооруженный знает, что если у соперника винтовка, то она с эластичным штыком, если пистолет, то он не заряжен. Поэтому здесь выигрывает тот, кто лучше владеет техникой борьбы. А в бою? Там кто-то должен струсить — это неоспоримый закон войны».
...
«Были ли мои ребята суперменами, как сейчас говорят? Я бы не сказал. Обычные русские люди. ...А вот спортсмены в отряде не задерживались... Когда началась война, к нам в отряд приехали из ленинградского физкультурного института Лесгафта несколько человек. Кое-чему мы у них научились и в лыжах, и в рукопашном бое. Но всех их потом списали. Знать-то они знали, но для того, чтобы по-настоящему где-то драться, слабоваты были…»
Забытый сегодня полярный лис Леонов берегов своей воли не видел: «Вспомнился мой первый поход в тыл врага, первый бой. Тогда я в безвыходном положении, с отказавшей винтовкой, не успев примкнуть штык, бросился на офицера, за спиной которого бежали на меня десятка два солдат. Он остановился. Мы видели глаза друг друга, и я вдруг понял, что он боится смерти!.. Я смогу добежать до него, и, возможно, потом солдаты растерзают меня. Но его уничтожить я успею. То же самое и он прочитал в моих глазах и бросился назад, к своим укреплениям. Солдаты, видя убегающего офицера, старались не отстать от него. Сам по себе этот зпизод мог бы и позабыться, если бы он потом не проверялся мной и моими товарищами в других походах и боях. Смелость, решительность всегда помогали нам добиваться успеха. Вот так и подтверждался психологический закон рукопашного боя: «Из двух противников, идущих друг другу навстречу, один обязательно струсит»».
В натуре, человек знал, что говорил. Недавно довелось посмотреть продюссированную Спилбергом, Хэнксом и кем-то там еще довольно скучную «Войну на Тихом океане». Лейтмотив кино -- американские морпехи жалуются, что японцы отмороженные на всю голову и предпочитают смерть плену. Так и было. И на тебе, -- Леонов в том же сорок пятом году в корейском порту Вонсан, имея сто сорок бойцов, забил стрелку японцам и одним базаром, без стрельбы вынудил сдаться три с половиной тысячи солдат и офицеров с их аэродромом, артиллерией и пулеметами.
Концентрации приведенных выше цитат достаточно, чтобы в них, как на фотографии в проявителе, проступили контуры сути настоящей ножевой быстроты. Тотальная, не регулируемая правилами и нормами воля не предчувствует действия оппонента, а растаптывает их: «кто-то должен струсить — это неоспоримый закон войны».
Осталось разобрать механику этой штуки. Начнем с простого вопроса: что такое реальная, а не спортивная схватка? Для начала годится любой незамысловатый ответ. Например, схваткой является то, что происходит во время схватки. То есть, она - происшествие. Тут не поспоришь. Но возмущается интуиция: «Какое нах происшествие! Йобаный стыд. Сравнил жопу с пальцем». Пардон за манеры моей интуиции, ее возмущение понятно. Будучи происшествием, схватка отказывается оставаться только им. Ей тесно в таком масштабе. И раз уж мы ограничиваемся самыми общими определениями, она отчетливо требует считать себя хотя бы событием.
Понимая, что такое событие, несложно разобраться и в движущих механизмах победы и поражения в схватке. Если буквально, событие это со-бытие, то есть, оно сопричастно бытию, пребывает в близком родстве с ним, чем и отличается от банального происшествия. Блядь, хочешь, не хочешь, а здравствуй, метафизика. Чем является бытие применительно к миру, человеку и вещи? Их наличием, данностью - естьностью, исходя из того, что они, очевидно, есть? Нихера. Дело в том, что их естьность - лишь дрова для костра бытия. В котором все горит, отдавая энергию, превращаясь в итоге в безжизненный пепел и прах.
Незримое пламя бытия, пронизывающее реальность, беспощадно к тому, что есть, и нормативное сознание поссыкивает глядеть на него в упор. Иначе, как поет в «Игроке» Григорий Лепсе:
От отчаяния до пули только палец да курок.
Маэстро, выключите свет.
Ни чьей вины, поверьте, нет, что гаснет жизнь как сигарета.
Маэстро, выключите свет
Я брошу спички на паркет и прикурю от пистолета.
В экстремальной ситуации, в частности в схватке, бытие разгорается всерьез, и ты в нем - что солома. Ему без разницы, прав ты или нет, боишься или борзый, слабый или сильный. Такая игра. Где козыри в ее вроде бы проигрышной колоде?
Из козырей при сдаче карт ты получаешь лишь один, самый мелкий: ситуация предлагает тебе отрешиться от твоих страхов, привычных амбиций и даже надежды, короче, послать на ХУЙ все, что в твоем представлении есть ты. Достаточно, чтобы не пасовать и объявить игру. Потому что в прикупе к этим трем честным буквам приходит даже не козырный туз, а сразу Джокер.
Ты больше не расходный материал. А кто? Вопрос не имеющий смысла - твое кто пошло на три буквы. Теперь речь идет о твоем настоящем я - об обезличенной сверхчеловеческой силе бытия, которая, преломляясь в призме человеческого тела и духа, обретает контуры всесокрушающей воли к власти над каким бы то ни было есть, над всем, что с тобой происходит в данный момент.
Что предпочесть - sens de carnage, то есть, присущие этой воле и пробуждаемые схваткой-событием чувство, чутье и даже чувственность, а также ее, воли, точку зрения, направление, движение и смысл, или же sentiment du bataille, переразвитие типично человеческих качеств (восприятия, мышления, интуиции и так далее), каждый решает сам.
No comments:
Post a Comment