Одиннадцатого сентября в 8:30 утра у меня по работе была назначена встреча в южной башне с одним моим знакомым, который работал в сан-микросистемс кажется на 25 этаже южной башни всемирного торгового центра. Это встреча сулила много чего и стала наверное моей последнейй попыткой надеть деловой костюм в соответствии с дресс-кодом корпоративной Америки. Я провозился с подготовкой этого костюма до часу ночи, но несмотря на это посреди ночи проснулся от кошмара, в котором какие-то люди с замотанными арафатками лицами гонялись за мной в проходных дворах Козихинского переулка. Обычно сны куда-то пропадают через 5 минут, но этот сон, закрыв глаза, я могу увидеть до сих пор. После того как мне удалось от них удрать, я выскочил на Тверской бульвар в районе театра Пушкина и, облившись холодным потом, увидел надвигающуюся на меня белую, клубящуюся стену идущую от Пушкинской площади. Проснувшись, я, мучимый жаждой рассказать кому-нибудь этот сон, бросился звонить своему другу в Москву и проговорил с ним 2 часа.
Неожиданные последствия случайного клика мышкой. Я сначала подумал:
Вперывые я столкнулся с этим явлением в Риме в Колизее. Глядя на подвалы в которых вместе с дикими зверьми содержались идущие на смерть, я словно ощщутил ярость и ужас, который испытывали они, слыша гиканье и рев толпы, пришедшей развлечься их смертной тоской. И этот запах, запах смерти, который невозможно забыть....
Одиннадцатого сентября в 8:30 утра у меня по работе была назначена встреча в южной башне с одним моим знакомым, который работал в сан-микросистемс кажется на 25 этаже южной башни всемирного торгового центра. Это встреча сулила много чего и стала наверное моей последнейй попыткой надеть деловой костюм в соответствии с дресс-кодом корпоративной Америки. Я провозился с подготовкой этого костюма до часу ночи, но несмотря на это посреди ночи проснулся от кошмара, в котором какие-то люди с замотанными арафатками лицами гонялись за мной в проходных дворах Козихинского переулка. Обычно сны куда-то пропадают через 5 минут, но этот сон, закрыв глаза, я могу увидеть до сих пор. После того как мне удалось от них удрать, я выскочил на Тверской бульвар в районе театра Пушкина и, облившись холодным потом, увидел надвигающуюся на меня белую, клубящуюся стену идущую от Пушкинской площади. Проснувшись, я, мучимый жаждой рассказать кому-нибудь этот сон, бросился звонить своему другу в Москву и проговорил с ним 2 часа.